В Узбекистане опубликован проект Конституционного Закона «Об усилении роли политических партий в обновлении и дальнейшей демократизации государственного управления и модернизации страны» и Закон о внесении поправок в отдельные статьи Конституции.

По странному стечению обстоятельств, публикация этих документов по времени абсолютно совпала с обсуждением в Брюсселе дальнейшей судьбы Узбекистана и выступлением здесь министра иностранных дел этой республики Владимира Норова.

В проекте первого упомянутого нами закона допускается создание в парламенте страны политических фракций, включая те, которые вправе объявить себя оппозиционными.

Любопытным кажется и подход власти к порядку назначения и освобождения от должности премьер-министра Узбекистана.

Право представлять парламенту кандидатуру главы правительства закреплено за президентом страны. Если же парламент откажется ее утвердить, то глава государства может еще дважды вносить на рассмотрение депутатов своего кандидата на высший правительственный пост. Если же депутаты вновь откажут президенту, то он назначает исполняющего обязанности премьер-министра и распускает парламент.

Проще говоря, узбекские законодатели полностью скопировали эту часть с законодательства Российской Федерации.

Внешне, предоставляя политическим партиям больше свободы, президент, тем не менее, оставляет за собой право вносить на рассмотрение областных и городских советов народных депутатов кандидатуру на пост главы администрации.

Однако главу столичной администрации, равно как и столичной области, президент назначает единолично, что и закреплено в законе о внесении поправок в Конституцию Узбекистана.

Таким образом, еще за год до президентских выборов, власть дает понять, что предположения некоторых иностранных и местных политологов о возможных принципиальных изменениях, позволяющих Узбекистану стать парламентской республикой, где президент будет исполнять сугубо представительские функции, не имеют под собой оснований.

Совершенно очевидно и то, что Узбекистан надолго избрал путь контролируемой или «суверенной демократии» по точному образу и подобию той, что сегодня строится в России.