30 января Исламу Каримову исполняется семьдесят лет. Без малого девятнадцать из них он бессменно находится на посту руководителя республики.
За это время в стране выросло, возмужало и вступило в самостоятельную жизнь целое поколение, не видевшее на должности президента никого, кроме действующего национального лидера. Поколение, которое почти уверено, что вместе с Исламом Каримовым и под его руководством вырастит своих детей, а возможно, и внуков…
Справедливости ради, стоит сказать, что в 1991 году, когда разгром СССР, инициированный весьма недалекими политиками областного масштаба, был неизбежен, Узбекистану действительно повезло с президентом.
Энергичный, четко оценивающий сложившуюся ситуацию, по-хорошему агрессивный, Ислам Каримов крепко сжал в руках вожжи правления с одной единственной целью – использовать уникальный предоставленный историей шанс, чтобы войти в историю своего народа на века и сделать этот народ счастливым.
Наверное, тогда ему действительно казалось, что это возможно. Казалось, что рядом можно собрать единомышленников, так же как и он, одержимых идеей построения крепкого независимого государства.
Наверное, поскольку тот период был характерен всеобщей эйфорией от нежданно хлынувшей свободы мыслей и возможностей. Эйфория не миновала ни рядовых граждан, ни политиков. Много позже, встречаясь с российским коллегой в Самарканде, Ислам Каримов и сам скажет об этом.
Однако жизнь и повседневные реалии оказались сложнее. Соратники – мельче, подлее и меркантильнее. Оппозиционеры – глупее и бесчестнее…
Опереться было не на кого. Думать никто не желал, доказывать свою правоту – тем более. Как человек, обладающий обостренной проницательностью, президент вдруг понял, что строить государство нового типа ему придется в одиночку. Все, кто рядом – не в счет. Им нельзя верить, на них нельзя положиться, им нельзя довериться, что особенно важно.
Генетически не склонный к восприятию лести, Ислам Каримов морщится от дифирамбов, кои по-восточному назойливо поют ему его выдвиженцы. Он понимает, что с этими людьми бесполезно советоваться, они понимают только приказы, да и те выполнят так, что лучше бы не делали ничего.
Президент начинает тасовать карты ближайшего окружения, надеясь, что вот-вот, и из колоды выпадут те, которые ему крайне важны и крайне необходимы.
Вот только колода оказывается какой-то странной. Словно кто-то невидимый умышленно подкладывает в нее изначально крапленые карты, выдавая бесперспективных и конченых шестерок за потенциальных тузов.
На уровне интуиции Ислам Каримов ощущает очевидное противодействие тех, на кого все-таки рассчитывал. Его не вводят в заблуждение сладкоречивые пассажи подчиненных, за которыми полное равнодушие к делам государства узбекского, но явное стремление извлечь конкретную материальную выгоду для себя лично.
Президент прощает слабости окружения, его тотальное воровство и казнокрадство, списывая все это на многовековую ментальность, которую невозможно выкорчевать даже великой идеей. У него нет других чиновников, как нет и другого народа.
Прощает и продолжает практически в одиночку и по своему разумению строить то государство, о котором мечтал в 1991-м.
Он не позволяет себе болеть, расслабиться, отдохнуть, поскольку сам перевел страну на «ручное управление». Другая форма, по его твердому убеждению, в Узбекистане не приживется.
Президент все крепче держится за власть, но отнюдь не потому, что власть для него – только способ удовлетворения личных амбиций. Он боится, что те, кто придет после или взамен него, попросту загубят страну в силу своей ограниченности и умственного примитивизма.
Ислам Каримов инициирует изменения в законодательстве, стараясь уже сегодня сформировать ту правовую базу, которая не позволит Узбекистану вернуться к феодальному устройству, так милому правящему большинству назначенцев во власти.
Президент спешит, обрывает и восстанавливает связи с государствами, ищет ту золотую середину, которая бы гарантировала Узбекистану уверенное будущее вне зависимости от того, кто будет у руля через семь или менее лет.
Он все чаще задумывается о вечности, но продолжает жить так, как будто впереди еще целая жизнь...
За это время в стране выросло, возмужало и вступило в самостоятельную жизнь целое поколение, не видевшее на должности президента никого, кроме действующего национального лидера. Поколение, которое почти уверено, что вместе с Исламом Каримовым и под его руководством вырастит своих детей, а возможно, и внуков…
Справедливости ради, стоит сказать, что в 1991 году, когда разгром СССР, инициированный весьма недалекими политиками областного масштаба, был неизбежен, Узбекистану действительно повезло с президентом.
Энергичный, четко оценивающий сложившуюся ситуацию, по-хорошему агрессивный, Ислам Каримов крепко сжал в руках вожжи правления с одной единственной целью – использовать уникальный предоставленный историей шанс, чтобы войти в историю своего народа на века и сделать этот народ счастливым.
Наверное, тогда ему действительно казалось, что это возможно. Казалось, что рядом можно собрать единомышленников, так же как и он, одержимых идеей построения крепкого независимого государства.
Наверное, поскольку тот период был характерен всеобщей эйфорией от нежданно хлынувшей свободы мыслей и возможностей. Эйфория не миновала ни рядовых граждан, ни политиков. Много позже, встречаясь с российским коллегой в Самарканде, Ислам Каримов и сам скажет об этом.
Однако жизнь и повседневные реалии оказались сложнее. Соратники – мельче, подлее и меркантильнее. Оппозиционеры – глупее и бесчестнее…
Опереться было не на кого. Думать никто не желал, доказывать свою правоту – тем более. Как человек, обладающий обостренной проницательностью, президент вдруг понял, что строить государство нового типа ему придется в одиночку. Все, кто рядом – не в счет. Им нельзя верить, на них нельзя положиться, им нельзя довериться, что особенно важно.
Генетически не склонный к восприятию лести, Ислам Каримов морщится от дифирамбов, кои по-восточному назойливо поют ему его выдвиженцы. Он понимает, что с этими людьми бесполезно советоваться, они понимают только приказы, да и те выполнят так, что лучше бы не делали ничего.
Президент начинает тасовать карты ближайшего окружения, надеясь, что вот-вот, и из колоды выпадут те, которые ему крайне важны и крайне необходимы.
Вот только колода оказывается какой-то странной. Словно кто-то невидимый умышленно подкладывает в нее изначально крапленые карты, выдавая бесперспективных и конченых шестерок за потенциальных тузов.
На уровне интуиции Ислам Каримов ощущает очевидное противодействие тех, на кого все-таки рассчитывал. Его не вводят в заблуждение сладкоречивые пассажи подчиненных, за которыми полное равнодушие к делам государства узбекского, но явное стремление извлечь конкретную материальную выгоду для себя лично.
Президент прощает слабости окружения, его тотальное воровство и казнокрадство, списывая все это на многовековую ментальность, которую невозможно выкорчевать даже великой идеей. У него нет других чиновников, как нет и другого народа.
Прощает и продолжает практически в одиночку и по своему разумению строить то государство, о котором мечтал в 1991-м.
Он не позволяет себе болеть, расслабиться, отдохнуть, поскольку сам перевел страну на «ручное управление». Другая форма, по его твердому убеждению, в Узбекистане не приживется.
Президент все крепче держится за власть, но отнюдь не потому, что власть для него – только способ удовлетворения личных амбиций. Он боится, что те, кто придет после или взамен него, попросту загубят страну в силу своей ограниченности и умственного примитивизма.
Ислам Каримов инициирует изменения в законодательстве, стараясь уже сегодня сформировать ту правовую базу, которая не позволит Узбекистану вернуться к феодальному устройству, так милому правящему большинству назначенцев во власти.
Президент спешит, обрывает и восстанавливает связи с государствами, ищет ту золотую середину, которая бы гарантировала Узбекистану уверенное будущее вне зависимости от того, кто будет у руля через семь или менее лет.
Он все чаще задумывается о вечности, но продолжает жить так, как будто впереди еще целая жизнь...
Сергей Ежков
Просмотров: 7074 29 января 2008
Пересечения по теме